URBAN-REPORT.RU. Станислав Савицкий: редко вижу в городах парки, которые были бы созданы с учетом локального урбанистического контекста

Как правильно подходить к городскому озеленению и созданию рекреационных зон? Нужно ли централизованное регулирование благоустройства? Urban report расспросил об этом специалиста в области садово-парковой культуры, профессора Высшей школы экономики, директора Центра современного искусства факультета свободных искусств и наук СПбГУ Станислава Савицкого.

— Как вы оцениваете масштабные проекты городских ландшафтных парков?

— Я думаю, что хороший парк — это локальный парк. Конечно, можно придумывать амбициозные проекты новых столиц, а в них — гигантские зеленые зоны, но, может быть, разумнее взять, например, Канонерский остров в Петербурге и попытаться сделать на его территории нечто подобное Новой Голландии? Я поклонник не мегапроектов, а таких вещей, как «Хай-Лайн» на Манхэттене или парк Андре Ситроена в Париже. Мне кажется, с точки зрения как садово-парковой культуры, так и урбанистики это очень полезно и красиво. Маленький садик у Музея Клюни в Париже мне милее Версаля. Я думаю, в России не так много делается просто для людей. И можно, придираясь к мелочам, критически высказываться о Новой Голландии, но остается неоспоримым тот факт, что горожане с удовольствием проводят там время. Трата огромных денег на реконструкцию острова идет во благо. В России очень много амбициозных идей, но недостаточно разумных проектов, которые были бы нужны простым людям. В конце концов, не стоит забывать, что петергофский парк с XIX в. был местом народных гуляний. Еще при Николае I по праздникам он собирал до 100 тыс. посетителей.

— Эффективно ли социальное регулирование при создании рекреационных зон и парков? Насколько важен в этом процессе диалог с жителями?

— Урбанистические проекты действительно должны создаваться в диалоге с теми, кто живет в том или ином районе. Как это согласовывать — непростой вопрос. Например, тот же известный нью-йоркский парк «Хай-Лайн» начинал создаваться чуть ли не в складчину теми, кто жил рядом и хотел изменить этот квартал, расположенный между Гудзоном и бывшими складами, где теперь галереи и офисы. Это был фандрайзинг, в значительной степени частная инициатива, которую поддержали разные институции. Постепенно «Хай Лайн» стал всемирно известным ландшафтным проектом.

— Мы часто видим примеры непродуманного озеленения придомовых территорий в жилых комплексах или городских рекреационных зонах. В чем заключается системная ошибка такого рода «голых» территорий?

— У меня складывается впечатление, что это скорее какие-то озеленительные инициативы, чем нечто, связанное с садово-парковой культурой. Все-таки существует определенная традиция. Я не говорю о том, что непременно нужно соотносить проект с французским регулярным стилем или английским пейзажным, но есть некоторые методики, которые в Европе применяют при создании сада или парка. Например, французский парк «Ла-Виллет» — совершенно чудесный проект. Он выполнен с тонким пониманием местной специфики. Я знаю единичные русские проекты, которые учитывают особенности локального контекста. Все-таки в самых разных садово-парковых традициях всегда подразумевалось, что начинать надо с ландшафта. У нас очень часто просто сажают ряды саженцев — и все. Графически, как правило, подобные проекты выглядят беспомощно. Это no man's land [«ничья земля»], их много на городских окраинах. Я редко вижу в российских городах парки, учитывающие специфику тех или иных урбанистических контекстов, гораздо чаще — неуклюжие попытки озеленения.

— Недавно правительство утвердило единые принципы благоустройства и формирования городской среды. Может быть, подобная система нормативов способна улучшить ситуацию и в зеленых зонах?

— Это следствие идущих в стране процессов, связанных с унификацией разных регламентаций. Сейчас время инструкций и установления новых форм контроля. По мне, так надо дать людям больше инициативы, в том числе в садово-парковой деятельности. Из частных инициатив у нас получилось много хорошего: и музеи, и парки, и мосты. Сейчас считается, что Россию нужно контролировать через институции власти, включая парки и озеленение публичных пространств. В этом есть и плюсы: за последние лет десять в Санкт-Петербурге, например, появилось много симпатичных клумб, к озеленению стали относиться с некоторым вниманием. Город выглядит приятнее.

— Какие еще, на ваш взгляд, есть удачные примеры городских парков в России?

— Мне запомнились саратовские парки. Они пребывают в некотором запустении, но выглядят довольно симпатично, это скорее даже не парк, а разросшийся лесок. Если у нас некому заниматься зелеными зонами, то главное — не вырубать их, а позволить им самим расти. Это в общем-то и есть русский садово-парковый стиль — лесопарк. 

Хорошие парки и променады есть в Перми, Калуге. Также интересно в Волгограде: по сути дела, это расположенный вдоль Волги длинный город-променад с неоклассической сталинской застройкой, рядом с которой находятся китчевые, но симпатичные скульптурные ансамбли и террасы. В Выборге интересен парк «Монрепо». 

— А если говорить о реставрации: как нужно подходить к реконструкции исторических парков в городах?

— Реставрация парков в России проходит без осмысления их истории. Никто не знает, что делать с прошлым, полагают, будто это такая легенда, которую можно переписывать и сочинять на новый лад. Сама по себе реставрация всегда подразумевает выбор и актуализацию одного или нескольких исторических пластов. И, как правило, дискуссия вертится вокруг того, что из прошлого уместнее в современности. Тут я бы в качестве примера привел Летний сад в Санкт-Петербурге. За последние годы он стал чуть ли не самым масштабным в мире проектом исторической реставрации парка и наглядным примером того, как тщательно профессионалы готовили проект, но при реализации все получилось как всегда. Мне кажется, новый Летний сад в конечном счете — это результат непроясненности и ложного понимания истории. Там перепутали все на свете. В итоге: копии скульптур, на которые не стоит смотреть, пока их не «состарит» климат или люди; фонтаны, которые лучше обходить стороной; и лишь некоторое количество объектов, заслуживающих внимания и высокой оценки. Например, очень хороший археологический павильон и спасенные деревья. Еще один плюс: с центральной аллеи теперь просматривается шпиль Михайловского замка. Я не принадлежу к тем, кто на все лады ругает новый Летний сад. Прежнего больше нет, так что стоит привыкнуть к новому, ну а для начала как следует его рассмотреть.

— В последнее время все чаще обращаются к концепции ландшафтного урбанизма, предполагающей не только разбивку парка, но и его интеграцию с окружающей городской средой и инфраструктурой...

— Это было бы просто замечательно. Например, в парке «Ла Виллет» много функциональных зданий, хороший концертный зал, Дворец науки и техники. На его территории находится много разных интересных зон, объектов и построек. «Ла Виллет» придумывал архитектор и ландшафтный дизайнер Бернар Чуми в сотрудничестве с Жаком Деррида. В итоге после дискуссий появилось то, чего в России очень недостает. Даже в Москве, несмотря на то что там гораздо больше возможностей, я не знаю, к сожалению, ничего подобного. Даже парк Горького, при всей любви к этому проекту, не производит впечатления идеального решения проблемы. Возвращаясь к вопросу об исторической реставрации: я не думаю, что, создавая парк Горького нового образца, стоило игнорировать его советский вариант. Где-то в кустах я там обнаружил «Освобожденный труд» в мраморе, еще двадцатых годов. А рядом с первым «Гаражом» была дорожка с несколькими неоклассическими скульптурами. Они стояли на вросших в землю постаментах. Конечно, стоило бы их каким-то образом интегрировать в новый парк.

Источник: http://urban-report.ru