URBAN-REPORT.RU. Легенды, приносящие деньги: сможет ли Энск стать Барселоной?

Марат Баширов — один из уникальных экспертов, имеющий опыт взаимодействия с крупными корпорациями, генеральныйдиректор GR/RM-consulting, политолог и играющий тренер политтехнологий, профессиональный лоббист—о том, в каком направлении могут развиваться и развиваются города России, что такое современное муниципальное управление и как мэры ищут ответы на вопрос о том, куда мы идем.

— Стратегии развития, дорожные карты — где, в каких регионах это уже не просто слова, а работающие технологии? И как они действуют?

— Любые стратегии развития городов в первую очередь упираются в деньги. У нас достаточно много людей, которые понимают, что нужно работать не только с инфраструктурой жизнеобеспечения городов, но и с их образами. Ведь если нет образа, то нет и целостного представления, которое является нематериальным активом городов. Учитывая, что в бюджетах мало денег, в первую очередь их выделяют на то, чтобы все ездило и крутилось — на латание дыр. 

А все, что касается стратегии, образа, финансируется по остаточному принципу либо вовсе не финансируется. Это совершенно не означает, что образы городов не формируются. Пресса пишет что-то, есть упоминания по радио и телевидению, но очень важно, в связи с чем. Ведь так может сформироваться образ привлекательного и безопасного города, куда очень любят приезжать туристы на выходные, или, наоборот, транзитного или такого, где живут бандиты. Хорошо, если у города вдруг рождается идея нанять разработчиков. Например, когда Марат Гельман взялся за Пермь при Олеге Чиркунове [бывший губернатор Пермского края, - пояснение редакции]. Это был прорыв, пусть и спорный, но он расшевелил людей и дал возможность им самим осознать, в каком городе они живут. Но чаще всего все пущено на самотек.

Сейчас пытаются найти таких специалистов в регионах, поскольку требуется повысить инвестиционную привлекательность. И все начинают искать символы и думать: а кто мы, а что мы. В моей родной Удмуртии, например, начали «эксплуатировать» Калашникова, случайные истории с бурановскими бабушками... Люди стали говорить про то нематериальное, которое заключено на этих территориях, но на самом деле преследуют экономические цели. Им сказали: «Ребята, нужно привлекать деньги», и они начали искать разные способы. Увидели один из вариантов — зацепились за него. А то ли это, во что верят сами местные жители? Ощущают ли они себя бурановскими бабушками? Беда такого подхода в создании ложных образов: все ищут символы для внешних потребителей, а надо начинать работать с горожанами, ориентироваться на них и только потом моделировать идею для стороннего «потребления».

— Любой, кто приезжает, например, в Питер, рано или поздно становится питерцем. Как говорится: есть образ, история, устойчивая группа людей, которая считает, что город — он вот такой, и в легенды верят. Возможно, в регионах просто нет специалистов? Приезжают люди, которые говорят об отвлеченных материях. А как «прикрутить» это к небольшому городу, к тем же Вятке, Ижевску?

— Губернатор, который хочет получить хороший результат, понимает, что должны объединиться люди, уже имеющие опыт работы с подобными проектами, и местные эксперты, которые понимают менталитет жителей данной территории, их язык, в конце концов мемы. Например, то, как говорят в Перми, Иркутске на Кавказе, для другой территории окажется необычным, а это язык общения, и он часть образов. Мы же понимаем, что мобильность населения крупных городов гораздо выше, там складываются многокомпонентные культурные котлы. А в малых городах достаточно устойчивая самобытная культура, там работают другие факторы. В городах до 100 тыс. люди свою легенду рождают сами, она «варится» у них внутри. Это связано с личным восприятием города, его даже с помощью социологических методов тяжело поймать. Поэтому и нужны команды, состоящие из двух частей: специалисты со стороны принесут опыт и технологии, а местные эксперты помогут отделить настоящее от ложного.

Хотя даже традиционная социология может показать определенную статистику. На вопрос «Что вы считаете своей родиной: место, где вы живете, столицу региона или Россию?» всегда около 70% говорят: «Моя малая родина — это моя родина». Кто-то — особо патриотичные или люди, которые много путешествуют, — говорит: «Моя родина — это Россия». Но 70% — люди «внутренней легенды», и для них родина — это их место рождения и жизни.

— Может быть, есть приоритетная программа по формированию брендов городов? Может быть, в Крыме или на Дальнем Востоке?

— У нас исчезло федеральное ведомство, которое отвечает за местные органы самоуправления. В Минрегионразвития — в том виде, в котором оно существовало еще при министре Владимире Яковлеве, — в совещательных органах было много людей из Союза российских городов, организаций, которые развивали самоуправление. А сейчас они все растворились, потому что политика в отношении муниципалитетов (сейчас это так называется) разбивается на отдельные куски: кто-то отвечает за то, как регулировать тепло, кто-то за то, как должен развиваться муниципальный транспорт, кто-то заведует налогами и доходами. Нет министерства, которое бы формировало федеральную политику в отношении муниципалитетов в целом. Им даже не является Министерство экономического развития. Таким образом, нет департамента, который отвечает за комплексное развитие в муниципалитетах и в котором можно было бы поставить вопросы, касающиеся нематериальных активов территорий. Все говорят про технические или экономические вещи. Никто не занимается национальными, культурными вопросами.

— Это от бедности: решили думать только о том, как выжить? Или от недопонимания?

— На мой взгляд, совершили серию критических административных ошибок, которые касались федерального управления. Сначала ликвидировали Министерство по делам национальностей. Потом разбили Минрегионразвития. Оно сейчас даже потеряло это название и стало Министерством строительства, которое занимается далеко не всем: там точно нет вещей, которые мы сейчас обсуждаем.

— У меня есть ощущение, что представители власти на урбанистов, волонтеров, добровольцев смотрят как на сумасшедших. Есть такое? Почему это происходит?

— Не то чтобы как на сумасшедших. Им как людям это интересно, просто очень трудно совместить разные позиции: чиновника и простого жителя. Как люди они это поддерживают, но не как чиновники, у которых перед глазами KPI, или ключевые показатели эффективности (а сейчас и государство начало об этом говорить). У них приоритеты другие. Чиновнику сказали: есть кризис, падение доходов, ты должен удержать ситуацию. Вот он ее и удерживает, а не развивает. Образы городов — это же всегда прошлые истории и их будущее, а как это оцифровать, как совместить с тем же KPI? Историей отдельных городов занимаются энтузиасты, редко кто ее описывает, имея на это заказ от власти. А в этом не меньшая опасность. Возьмем, к примеру, мою родную Удмуртию: во время Гражданской войны там был очень известный процесс так называемого Ижевско-Воткинского восстания. Часть рабочих восстала против тех, кто олицетворял Красную армию из Москвы. Они даже сумели захватить город и удерживать его долгое время с помощью оружия. Одни в конечном итоге присоединились к белогвардейцам и ушли с ними в Сибирь. А оставшихся белогвардейцы посадили на баржи и хотели утопить в Каме, но тех спасли красные. Эту историю в Воткинске и Ижевске помнят, потому что живы еще те люди, чьи прадедушки участвовали в событиях. О таких историях никто не знает на федеральном уровне, хотя они по накалу, по исторической ценности интересны, да так, что хоть сейчас бери и снимай фильм.

— Возникает чувство, что власти видят лишь большую страну, где есть такие крупные города, как Москва, Владивосток. Но на самом деле Россия состоит из маленьких островков, этих вот городов, и у каждого своя психология…

— И свои социальные привычки. Я знаю людей, которые связаны с федеральными интернет-институтами, и если до сих пор они занимались какими-то социальными стартапами, интернет-средой в целом, то сейчас они больше внимания уделяют работе именно с социальными сетями. И вдруг они обнаруживают, что до сих пор существует местная печатная пресса. Считается, что такая пресса давно должна была умереть, если муниципалитет не поддерживает материально. Тем не менее в городах по-прежнему стабильно существуют газеты, у которых есть свои 3000 подписчиков, они живут за счет рекламы, а от местной или региональной власти вообще не берут денег. И их читают, потому что локальным субкультурам требуются свои каналы общения.

— На ваш взгляд, насколько от власти и от личности мэра зависит развитие города с точки зрения урбанистики? 

— Это очень важная тема. Когда при Борисе Ельцине принимали Конституцию РФ, учли очень важный раздел, касающийся органов местного самоуправления. Они считаются отдельной властью, не встроенной в федеральную систему. Федеральные органы регулируют только общую политику в отношении местного самоуправления. Региональная власть, как реализатор федеральной политики в отношении муниципалитетов, тоже мало на что влияет. В 1996 г. через Конституционный суд пытались подвергнуть ревизии вот эту независимость органов местного самоуправления. Светлана Крюкова из Ижевска была истцом по этому делу, а стоял за ней на самом деле мэр города Анатолий Салтыков, он тогда возглавлял Союз российских городов. В итоге они выиграли. А так как в Конституции существует такое положение, а теперь есть еще и решение Конституционного суда, то эта норма вдвойне незыблема. Чтобы ее пересмотреть, нужно переголосовать Конституцию. 

Закон на самом деле говорит следующее: ребята, все, что касается местного самоуправления и связано с земельными вопросами, системами снабжения и значительной налоговой частью, не может подвергнуться ревизии со стороны Федерации. Когда речь заходит о создании инвестиционно привлекательных городов (а это в первую очередь касается систем ЖКХ и транспорта), то если, как зачастую случается, местная власть не хочет ничего менять, тогда и Федерация ничего не может сделать напрямую, хотя и пытается.

Отсюда же эти странные формы управления, когда через городские собрания, в которые входили «свои» люди, меняли уставы городов и вводили должность сити-менеджера. Фактически во многих городах мэр — это председатель законодательного органа, городского собрания или думы. А тот, кто занимается операционкой, — наемный менеджер. Но и эта конструкция тоже не срабатывает: человек очень быстро понимает, что у него есть основания на то, чтобы игнорировать неформальные сигналы Федерации. 

От мировоззрения мэра или сити-менеджера зависит очень многое. Если этот человек настроен на работу с нематериальными городскими запросами, он всегда найдет способ решить возникающие в связи с этим вопросы. При этом нужен консенсус губернатора и мэра, чтобы они нашли форму комфортного взаимодействия. Но сегодня мы зачастую только и слышим, как губернатор воюет с мэром столицы региона. Потихоньку начинается ротация мэров и глав регионов, к власти приходят все более и более молодые люди. Мы это видим в первую очередь на примере новых врио губернаторов: Максим Решетников в Пермском Крае, Антон Алиханов в Калининградской области, Дмитрий Овсянников в Севастополе. То есть приходят люди, которые моложе Владимира Путина примерно на 30 лет. Очень важно, как они будут работать. Если они это понимают, то отношение к городам будет постепенно меняться в лучшую сторону.

— А есть ли у нас грамотные управленцы? Существует мнение, что линейка запасных очень маленькая и оставляет желать лучшего.

— Это извечный вопрос для разочаровавшихся людей, которые опираются на свой негативный опыт. Почему я надеюсь на этих молодых ребят? У них нет негативного опыта. Для них вот этот опыт — первый. Они приходят и начинают что-то делать. Не боятся. Им по рукам не били, друзей в тюрьму не сажали. У них есть несколько лет, чтобы жить вне этого прессинга. Вспомним, как Сергею Капкову дали возможность поэкспериментировать с Москвой. В столице всегда было много денег. Возникал вопрос: почему ее все время олицетворяют точечные застройки и кепки? А сейчас Москва — это изменившиеся улицы в центре города и совершенно другие парки. Это начал Капков. Потом уже появились люди, которые сказали: «А что, это еще и деньги приносит? А что, можно было зарабатывать на культуре и парках?» Причем зарабатывать цивилизованно, а не на шашлычниках. Оказывается, можно. Вся надежда на таких молодых государственных управленцев.

— Есть мнение, что в урбанистике помимо форумов должна быть школа молодого бойца для мэров, управленцев. Это нужно или пусть сами учатся? И что там должно быть?

— Тем, кого интересует лишь краткосрочная перспектива, это не нужно. Люди более ответственные и смотрящие подальше как раз мыслят кадровыми категориями. Все, что делал Сергей Кириенко, будучи полпредом, кому-то запомнилось, кому-то нет, но программу «Золотой кадровый резерв» помнят все. Это был такой мощный рекрутинг, такие социальные лифты, что теперь он во всем, что делает, опирается на людей, которые прошли через его программу. Как оказалось, и у Сергея Собянина есть своя кадровая программа. Очень важно, что президент Путин тоже целенаправленно проводит кадровую работу. Есть определенная группа людей (управленцев), которых он ведет наверх: молодые заместители министров, министры. Но я не могу сказать, что у нас имеется федеральная кадровая программа мэров, тут все время самоучки появляются. А зря. Лозунг коммунистов «Кадры решают все» работает до сих пор, всегда и везде.

— Все-таки годы накладывают ограничения: людям в возрасте не всегда понятны новые подходы, у них нет такого стремления к достижениям. А как вам идея «подчистить старичков»? В чем ценность этих кадров?

— В любой исполнительной системе управления тот, кто стоит во главе, конечно, должен быть более дерзким. У него должно быть поменьше страхов и связанных с ним историй. То есть он не сидит и не считает, сколько осталось до пенсии. Ему должно быть интересно развивать свой город, делать его удобным и красивым. По-другому дело обстоит с надзирающей частью управления. Она, конечно, должна быть более осторожной, чтобы не было перегибов. Поэтому я, например, против того, чтобы в заксы попадали очень молодые люди. Туда как раз аксакалов надо побольше.

— Баланс между дерзостью и осторожностью?

— Да. Такая модель реализуется в бизнесе. Обычно менеджмент очень дерзкий, инициативный, а совет директоров следит за стратегией. Менеджеры мыслят короткими забегами, а СД встраивает их в длинные дистанции.

— В чем различие между российскими и иностранными практиками при работе с населением?

— У нас в стране был такой период, когда власть хотела контролировать все неформальные городские сообщества. Некоторые даже запрещали, потому что считали их угрозой советской власти. Любое кухонное сообщество было под контролем спецслужб: начиная от адвентистов какого-то дня и заканчивая рокерами или любителями пластинок с песней «А я маленький такой». Мы и сейчас продолжаем считать, что городские сообщества существуют, только если они имеют культурные или религиозные предпосылки, а это не так. Мне кажется, что мы в своих политических и социальных практиках не видим других сообществ.

Западные партии по-иному понимают термин «лидер общественного мнения» (ЛОМ). Это не люди, якобы оказывающие влияние на 10 тыс. человек, но это конкретный человек, он авторитет для людей, которые при этом из года в год могут продолжать рыбачить в каком-нибудь полюбившемся им месте. Они как раз проводники группы, которые общаются очно. Ты их через социальную сеть не найдешь. Ты про них или знаешь, или не знаешь. Возвращаясь к теме местного самоуправления: эти невидимые сообщества и есть та сила, которая определяет, как им хочется жить в этом городе или деревне, и, что бы ни думал себе мэр, они все равно будут рыбачить в одном и том же месте каждый год, и каждый год их будет уносить на льдине, а МЧС — спасать.

— Про то, что умирают деревни, мы говорим давно. Но сейчас умирают и маленькие города. Мы все собьемся в большие кучи, будет много Бангкоков?

— Мы все собьемся в большие агломерации с хорошей транспортной доступностью. Это ключевая штука. Еще один критерий: энергодоступность. Энергоснабжение идет по пути локализации, то есть становятся эффективными местные источники электроэнергии. Их можно использовать везде. Через некоторое время появятся большие батареи размером с вагон, которые смогут в течение полугода питать электроэнергией населенный пункт на 20 тыс. человек. Благодаря этому источнику будет работать система канализации, станет возможным на месте добывать воду.

Что касается транспортной доступности, то, наоборот, все централизуется. Из Москвы до Казани скоро можно будет доехать за шесть часов. Из Москвы до Питера уже за четыре часа. Будет еще быстрее. Построят больше дорог для автомобилей. Это позволит людям приезжать из своей деревни куда угодно, не терять работу и улучшать качество жизни за приемлемые деньги. Это вообще мировой процесс. Те же москвичи все чаще покупают жилье в Подмосковье. Их убеждают простой штукой: через пять лет в пяти минутах от тебя будет станция метро.

— Интересно, но в столице до сих пор есть неосвоенные и неустроенные просторы Новой Москвы. Что уж говорить про Подмосковье, где не везде есть, извините, нормальная канализация.

— В таких вопросах важны инфраструктурные решения, а не сугубо политические. К примеру, в Берлине нет центра, а есть несколько точек притяжения. Лет десять назад там построили новый железнодорожный вокзал почти в чистом поле, и потом вокруг него появилось все остальное. Это и есть инфраструктурное решение. Чтобы не было пробок и одних и тех же магистралей, в Берлине сделали такую «ромашку». Если ты хочешь посмотреть какой-то спектакль, то не обязательно едешь в центр: часто, наоборот, из центра приходится ехать на окраину, потому что только там ставится этот спектакль, а в центре его не показывают.

Москва идет по этому же пути. Как бы мы ни ругались, но власти хотят разгрузить центр, убрав офисы. Как это сделать? Повысить стоимость и ликвидировать парковки. Это тоже действует. Все крупные корпорации потихоньку перебираются из центра. Но, даже принимая такие решения, нужно понимать: важны не только экономические категории, но и легенды. Важно не забывать про общение с населением, иначе любой город будет местом не для жизни, а просто для проживания. В Москве с этим целенаправленно работают: каждый турист знает, что теперь центр города — это место для пеших прогулок, где круглый год происходит что-то интересное, и ты можешь там приятно провести время. А что еще нужно человеку? Жизнь — это больше, чем просто четыре стены и дороги, это в первую очередь атмосфера вокруг тебя и твои ощущения.